Политика, Авиация, новые гостиницы москвы* info

Андрей Гришин

Первый кризис

Все началось в тот день, когда мы с Алексом впервые вышли на прогулку за последнюю стену. Доныне я никогда не водил его в те места. Мне казалось, он слишком мал для этого. Нет, физически он был вполне подготовлен для такого похода. Он просто молодец. Бегает, носится весь день взад-вперёд по саду, зато ночью крепко спит. Очень силен для своего возраста. Я боюсь того дня, когда он станет больше и захочет узнать о мире вокруг.  В тот день он спросит: «А есть ли что-то ещё помимо сада, где я играю?». Я пожму плечами, отшучусь – но когда-то мне снова придется вернуться к этому тяжелому разговору. Как бы я хотел оттянуть этот момент. Момент, когда у него наступит прозрение.
Я вел его за руку. Мы уже вышли сквозь открытые ворота и начали подниматься по каменной лестнице наверх. Алекс жадно разглядывал все вокруг, хотя и с некоторой апатичностью. Ради этой прогулки мне пришлось поднять его необычно рано. Он не сопротивлялся; как мне казалось, он уже давно мечтал попасть сюда, но просто не решался заговорить об этом.
Ещё пару минут подъёма – и мы сидим на небольшой деревянной скамеечке на вершине горы. Отсюда открывается великолепный вид. Вокруг, куда не поведи глазом – пустота. Ровная, идеально гладкая поверхность без малейших признаков движения. Алекс смотрит своими огромными, ещё больше расширенными от удивления, глазами куда-то вперед в пустоту – я же смотрю на него и на его реакцию. Из-за горизонта встает солнце и первыми лучами освещает плоскость равнины. И в этот момент мой Маленький Алекс произносит фразу, которой я так боялся. Он отводит взгляд от бескрайних полей, и, смотря мне в глаза, спрашивает: «Папа, мы что, здесь совсем одни?».
Обратно мне пришлось нести его на руках. Как я и думал, эмоциональные перегрузки оказались для мальчика гораздо тяжелее усталости от длительной прогулки.

Мы были не одни. Сад наполняли животные – друзья Алекса. Его любимец – серый лис был полной противоположностью по характеру моему малышу. Лис страдал какой-то нездоровой меланхоличностью, граничившей порой с тотальной депрессией. Когда Алекс бегал вокруг раскидистых деревьев, лис лежал в тени возле кустов с красными ягодами и молча смотрел на игры мальчика. Странно, как у них могла возникнуть такая привязанность.  Что такого они нашли друг-в-друге такого, что скомпенсировало их полную противоположность? Похоже, этого не знали ни лис, ни мальчик. А я не заводил разговора на эту тему, не желая излишне тревожить Алекса серьезными размышлениями.
С другими животными он так и не сошелся. Одноухий филин просто игнорировал его существование. Выводка из шести толстых кроликов не замечал сам Алекс – он как-то сказал, что хотел бы, чтобы они все разом исчезли. Я мог бы сделать это. Но не стал. Пусть знает, что некоторые вещи можно лишь можно принимать как должное. Не всё происходит по его желанию.
Я иду по саду и вижу животных. Много животных. Но где, же Алекс? Куда он исчез?

Именно в этот момент Маленький Алекс стоял у невысокой каменной стены на юге сада. Будь бы он большим – он бы точно смог перелезть через неё. Большой она кажется лишь для маленького мальчика. Или просто взял бы ключ от железных проржавевших ворот.
Он посмотрел наверх. Ветви дуба растянулись как раз над стеной. Надо лишь хорошо прыгнуть с них. Он может сделать это – он знает. Вот Алекс уже вскарабкался на дерево и осторожно ползет по тонкому суку на самой верхушке. Сук прогибается и он падает. Плачет. Но лезет снова. На этот раз осторожнее и спокойнее. Раскачавшись, он прыгает и кубарем падает за стену.
Странно. Ещё две секунды назад солнце ярко светило -  и вдруг, словно облако нашло. Свет стал тусклым и каким-то красноватым. Резко наступили сумерки. Земля под ногами неприятно вибрировала и гудела механическим гулом. Алекс осмотрелся.
Место напоминало огромный склад, расположенный под открытым небом. Аккуратно расставленные пластиковые коробки, каждая высотой больше мальчика, были промаркированы непонятными цифрами. Ряды коробок тянулись далеко-далеко - вдали Алекс заметил вторую стену. Он хотел было пройти туда, но, поднявшись на ноги после падения, понял, что не может двигаться. Это был и шок от увиденного, но больше всего – боль в ноге. На коленках он медленно подполз к одной из коробок,  лежавшей ближе всего к нему и облокотился на неё.
Он не мог думать ни о чем – мысли путались в голове. Происходящее никак не укладывалось в картину мира, который он себе представлял. Как оказалось, что отец скрывал от него существование этого места? Почему? Он ничего не понимал, и потому был зол.
Штабеля пластиковой тары мирно лежали, внизу что-то гудело – а маленький мальчик истошно колотил кулачками по коробке. Упаковка треснула; его рука пробилась внутрь и нащупала что-то мягкое и холодное. Он вытащил руку и из образовавшейся дыры прямо к нему на колени выпала птица. Алекс видел таких у себя в саду – но те пели и летали. А эта не двигалась. Мальчик передернул коленями, и птица упала на землю. Он нервно отшатнулся, ударился о стенку ящика и из дыры прямо ему на голову одна за другой посыпались ещё птицы – такие же безмолвные и недвижимые.
«ПАПА!»

Алекс лежал с жаром в постели. Он ворочался всю ночь и бормотал что-то неразборчивое. Я сидел рядом с ним и держал за руку.
- Они были мертвые? -  как-то неожиданно спросил он?
- Нет, Алекс – они просто ещё не живые. Ещё не заведённые. Как часы. Вставь ключ, поверни – и они оживут и начнут петь. Как те, что ты всегда видел в саду.
   Мальчик повернулся на другой бок лицом к стене. Несколько минут в комнате висело натяжное молчание. Затем он вновь повернулся и уже более спокойным тоном проговорил:
- А серого лиса тоже надо заводить?
- Да.
Короткий ответ, которого он и ожидал. Спустя полчаса Алекс заснул каким-то неестественно спокойным сном.
Я сидел возле его кровати в оцепенении. Руки и ноги чувствовали бессилие, словно перед надвигающейся бурей. Алекс не слышал меня, но я говорил – больше для себя, чем для него.

Когда-то давно я сидел в самом центре Плоскости, и мне было хорошо. Но чего-то недоставало. Они сказали мне - «ты одинок». Они мне сказали – «заведи друзей». Быть вместе лучше, чем одному. Тогда я встал и начал строить фабрики, которые производили все, что ты теперь видишь вокруг себя. Деревья, животных, птиц. Все это не живёт долго – когда заканчивается срок существования – со склада доставляется новый экземпляр. И чтобы все это жило – нужно «заводить» друзей. Это происходит ежедневно по ночам, когда ты спишь. Ты спокойно лежишь в кровати и не замечаешь всю сложность окружающего мира. Не видишь, что все зависит исключительно от тебя. «Заводи друзей» каждый день и все будет замечательно – все как сейчас. Но позволь себе слабость, остановись, забудь про ежедневную обязанность – и вот ты уже один. Птицы не поют, а твой серый лис становится даже ещё более безжизненным и недвижимым. Сейчас я делаю все за тебя, но когда-то и тебе самому придется взять на себя эту обязанность. Мне тяжело от того, что этот день близится.
- Алекс, ты не спишь?
- Мне страшно.

На следующий день мальчика разбудили неожиданно яркие лучи утреннего солнца. Толстые кролики кричали что-то неразборчивое и носились по саду как ошпаренные. Серый лис лежал на солнце с закрытыми глазами – казалось, он спал. Филина нигде не было видно.
Скоро Алекс узнал о произошедшем. Рано утром на пороге дома вырисовались две вытянутые черные тени, четкие в восходящем солнце. Их обладатели, вероятно не потрудились встать в такую рань, потому тени были одни. Они бесшумно прокрались к постели отца Алекса и своими тонкими руками обвили ему шею. Что было дальше – никто не видел. Скоро тени исчезли, забрав с собой и отца мальчика.
Вначале Алекс пытался вести себя так, будто ничего и не произошло. Отец ушел, оставив сад на его попечение. Он играл и бегал – но слишком механично и натужно. «Вероятно, то же самое чувствовали заводные животные и серый лис», - промелькнула шальная мысль. Он не стал задумываться.
К вечеру птицы умолкли. Солнце зашло, и мальчик как обычно лег спать.

Наступило следующее утро. Отец так и не появлялся, и, казалось, ничего не изменилось. Разве что пение птиц стало более вялым и тягучим. Кролики уже не носились по саду. И лишь серый лис по-прежнему спокойно и беззаботно грелся на солнце.
Ещё день спустя птицы начали падать с ветвей деревьев, как яблоки во время сильного ветра.  К полудню все они лежали на земле в застывших безжизненных позах. К вечеру листья на деревьях пожелтели. Из сада Алекс возвращался домой по тропинке, засыпанной свежей листвой.
Когда мальчик открыл глаза, он испытал шок. Стены дома потеряли цвет и превратились в непонятную грязную массу, медленно стекающую вниз. Он выскочил наружу. Деревья, постройки – все таяло на глазах. Таяли и те высокие стены – уже видны были коробки с запасными птицами и животными на складе. Внешняя стена ещё держалась – но сквозь образовавшиеся дыры просвечивался утес, а за ним - ужасающая безграничность Большой Плоскости.
Кто-то окликнул Алекса по имени. Тот повернулся и увидел серого лиса.
- Смотри, до чего ты довел все вокруг, Маленький Алекс, - заговорил тот.
Мальчик испуганно забормотал невнятные слова, но лис перебил его.
- Нет, не оправдывайся. Ты говоришь, что не виноват. Что все происходит само. Что ж, возможно. Но ты ничего не делаешь, чтобы все стало иначе. Твоего отца нет, потому обязанность заводить всё вокруг лежит на тебе. Я знаю, что ты не можешь. Ты не приспособлен к этому. Твой отец от всего старался тебя отгородить, и, в итоге, ты даже не знаешь, где взять ключи. Но это не оправдание, все ждут от тебя иного. Кролики, эти жирные никчемные существа, трясутся – потому что знают – их жизнь находится в руках человека, неспособного ни на что. Филин улетел, он презирает тебя.  Сидит сейчас где-то в лесу и удивляется, почему ветка под ним ещё не растворилась в воздухе. И все это происходит по твоей воле. Ты по-прежнему считаешь, что это не твоя вина?
Мальчик молча слушал, и его лицо становилось все серьезнее. Лис замолчал, переводя дух, и в этот момент Алекс заговорил сам.
- Я виноват? Может быть. В том, что я не оправдал ваших надежд. Да, в том, что я знаю об окружающем мире не так много, как мог бы. Но это проблема моих знаний, а не меня. Я сам не настолько плох, чтобы презирать меня – как, по твоим словам, это делает филин. Я, я ведь хочу учиться, понимать, знать больше. Я хочу остановить происходящее и заводить мой мир каждый день так, как это делал мой отец. Но я не знаю как. Помоги мне, а не говори обвинительные речи – ведь мы же друзья, да, лис? Я ведь догадывался, почему ты такой медлительный. Ты знал, что все это произойдет, знал, что я буду плакать в бессилии, и копил силы. Чтобы помочь мне, а не обвинять. Так что же мы стоим?
Серый лис также молча выслушал мальчика. Несколько секунд стояла тишина. Свои следующие слова он сказал совершенно иным тоном: «Я знал, что когда надо ты сможешь мыслить как настоящий человек. Идем за ключами».

Стена склада уже растеклась. Лис и Алекс проходят сквозь ряды коробок. Перед ними новая стена, ещё целая. В ней – дверь. Алекс достает ключи, отпирает её. Лис послушно идет за ним. Здесь много ревущих машин. Алекс идет сквозь цеха фабрики к новой стене и новой двери. За ней огромная комната с колонной посередине. По комнате хаотично катаются красные и синие шары. «Это электростанция для фабрики», - поясняет лис. Они подходят к центральной колонне и видят очередную дверь. Там – лестница наверх. «Поднимемся?», - с игривой улыбкой спрашивает его серый спутник.

Пол и стены комнаты раскрашены в черно-желтую шахматную клетку. Посередине развешаны светящиеся экраны, показывающие все части мира Алекса. Он вглядывается, но тут его внимание привлекают высокие двуногие существа с паукообразными конечностями. Их мягкие бархатистые заостренные пальцы бегают по большой мерцающей пластине на стене. «Центр управления», - в очередной раз поясняет лис. Одно из существ  подходит к мальчику и обнимает его лапками.
- Мне жаль, что твой отец так неожиданно ушел от тебя. Мы знаем - тебе тяжело в один момент совершить переход из детства в полноценную жизнь. Никто тебя не винит в содеянном.
Алекс уже перестает чему-либо удивляться и просто говорит:
- Я хочу вернуть все назад, как было.
- Это несложно, - улыбаясь, говорит существо. На фабрике всегда хранятся слепки для всех изделий. Все будет восстановлено моментально. Вопрос лишь в том, кто будет заводить твой мир. Способен ли ты пожертвовать своим счастьем, бросить всё и каждый день приходить сюда с ключами. Осознавать, что птицы перестанут петь свои песни без подзавода. Что твой друг лис любит тебя только потому, что на фабрике его создали для любви к тебе. Приятно будет жить в таком месте?
Мальчик помедлил и ответил:
- Заводить его буду я. Каждую ночь. Какая разница, за что меня любит лис. Главное, что у меня всегда есть друг. Я могу положиться на него, доверять ему. Пусть эта любовь не от сердца, а от заложенной в него программы. По крайней мере, я буду уверен, что он никогда не предаст меня – ведь он не создан для этого. А для меня это куда важнее вашей непонятной мне «человеческой» любви.
Существа застыли и переглянулись.
- Алекс, - заговорило одно из них – нам кажется, тебе уже не надо расти. Ты и так вырос. Не забывай приходить сюда каждую ночь. Тебе есть чему поучиться у нас, но главное – уже в тебе. Смотри на экраны и наблюдай, как восстанавливается твой мир.

Затухающее солнце в небе начало сиять ярче. По пустой равнине поползли маленькие паучки. Их сети сплетались, становились плотнее – и вот уже видны формы деревьев в саду, домиков. Земля проваливается и образуется пруд. Накладываются краски. Добавляются исчезнувшие звуки. За несколько часов сад восстановился и стал как прежде.
Алекс смотрел на это чудо сквозь экраны. Все действительно стало по-прежнему, но чего-то недоставало. Внезапно он понял – чего. На берегу озера стояла знакомая фигура человека, которого он уже и не ожидал увидеть.
«Отец!», - радостно закричал Алекс. Он вернулся. Вернулся, дав мне самый важный урок в жизни. Хочу быть с ним прямо сейчас. Я бегу к нему.
Мальчик сломя голову выбежал из шахматной комнаты, забыв о всяких словах благодарности.

Паукообразные существа сгрудились вокруг экранов и наблюдали трогательную сцену встречи отца и сына. Одно из них нарушило всеобщее молчание.
- Чья это была идея?
- Его отца. Он предусмотрительно снял слепок для фабрики с себя. На случай, если с ним что-то случится.
- А что будет, когда Алекс заметит подмену?
- Да ничего особенного. Он быстро свыкся с мыслью, что жить в мире иллюзорных чувств куда лучше, чем сидеть в одиночестве посреди бескрайней плоскости. Он примет и своего «заводного» отца. Со временем. Но поглядите, как он сейчас счастлив. Разве это не замечательно?

Ещё несколько минут они смотрели на экраны, а затем начали расходиться по комнате. Каждый – к своему пульту управления. Первый кризис был пройден.