ССЫЛКИ: Интернет-магазины | Разное | Страницы писателей | Проекты Parroslab | Литература в mp3 | Литература | Критика | Проекты Виктора Коркия | Кино | Литературные издания | Литературные жанры | Фото | Культура | Искусство |





раритетное порно Открыть ооо, регистрация юридических лиц. Открыть туристическую ооо .Новый Год 2010 - мода 2010 . Как быстро и безвредно похудеть?* info

Альфина Голубева

Наизнанку

ПРОИЗВЕДЕНИЯ : Поэзия

наизнанку  


над дорогами бродит весна и пахнет как терпкий битум,
время, медленное как утюг, вытягивает все жилы.
если я сейчас не усну - завтра точно буду разбитой,
если я сейчас не усну... а не к чёрту ли эти режимы?

над дорогами бродит весна. и как затесалась в осень?
день асфальтоукладочным танком втаптывает её
в казематы календаря.
этот мир по факту несносен.
в этом мире из "раз-два-три-пять" не вывернуться, не поёрзать,

а вот я хочу, чтобы завтра - не девятое, а шестое!
а моё "хочу", я уверена, замарывает святыни...
время топает, бурундучит: "послушай, тово, не стоит
зарываться тут в метафизику с невыученной латынью!"

над дорогами бродит весна. я видела!!!
(знать - не хотят.)
я видела её руки, тёплые и смолистые!
а не к чёрту ли ваш календарь, что навязывает октябрь,
в тот день, когда руки апреля протянули мне ворох листьев?


*  *  *


...и вдруг понимаю, что всю жизнь
впустую ломала карандаши -
а теперь нарисовала того самого
хрустально выстеленного сусальностью,
того, за которым - границу перелететь и
побумажнеть, вышвырнуть одно измерение
из своего толстого, тяжёлого тела,
и по плоскости - вскользь - парить-реять бы...

эта дрожь в пальцах, как будто рядом - любовник,
в ломком грифеле отзывается болью.

рисунок живой - я чувствую, из листа чуть слышно дрожит...
я люблю его, люблю, правда...
как мне теперь жить?



А. Б.  

милые люди -
             весёлые, карусельные,
ветер на вас
         ситом звёзды высеивает,
и вы - кружитесь, кружитесь,
                        сизые, серые
с зонтами наперевес.

а небо, милое небо -
                   такое красивое! -
трепещет, пробитое
                    Адмиралтейским осиновым;
и вы всё кружитесь, кружитесь -
               серые, сизые -
и не смотрите вверх.

а наверху фламинго розовокрылый
рубиновыми оперениями укрыл вас.

и весь ваш мир -
          клёкот небесный, фламинговый,
а вы - такие маленькие,
                            одномиговые,
не чуете, что - чьё-то одно
                            подмигивание -
вам отбрызжется в стон.

в круглых лужах
                 - круглых зонтов отражения;
песок в часах вселенских -
                   в вечном движении,
и вот - движение, и уже - неужели мы
отраженья зонтов?

а наверху фламинго розовокрылый
рубиновыми оперениями укрыл вас.



пред-осеннее клёновое  


завернулся в зелёный лён,
разветвился под небом клён,
раззмеился по-над землёй,
размечтался и видит сон:

солнца рыжее колесо
по осоке летит в лесок,
рассыпает сердца в песок...
прокатилось, и клён - влюблён!
прокатилось, и клён - как клин
в синеглазое небо влип.

с неба сыплются журавли,
небо пятится от земли,
от тюленей, ослов и рыб:
пылью пуганное оно,
заворачивается в ночь -
только лунный холодный ноль
сохнуть выставило в окно.

а кленовых ладошек - на! -
не сочтёшь на изгибах льна.

ночь как бархатный шлейф длинна.

завернувшись в солёный лён,
тихо слёзы роняет клён:
слёзы жгут золотой песок,
что рассыпан был колесом,
оставляют на нём загар,
извергают ужасный жар -
всё горячее, всё горит!

растерявши свой дённый лён,
полуночный, увядший клён
по колено стоит в крови.

небо, силясь его увить
сыплет наземь клочки зари.



a tribute to М. Б.  


почему-то совершенно не пишутся стихи.
я-то умная, я знаю, это всё эндокринная химия,
как только жизнь человечнеет, как только становится интересней,
из неё вытесняется песня.

может быть, кто-то из Петербурга - моя тайная муза,
а я об этом не знаю, потому что ожидаю музыки...
уважаемая муза, постучитесь ко мне куда-нибудь,
или уж обязуйтесь больше никогда не быть.

или ещё вероятно - надо почитать классиков,
чей-нибудь стиль возьмёт за ручку, обнимет ласково,
а дальше - дальше всё просто, входишь в ритм
и внутри горит.

и вообще-то я знаю, почему так комко,
так неловко, неизящно и так похоже на ломки
пишется, почему все эти слова
когда хором - образуют только нестройный гвалт,
совершенно не восторгают ни меня, ни кого-то рядом,
неестественно прогнув спины, выстраиваются в ряд,
почему скучные, блёклые, да ещё и неежедневно
и главное - почему это не действует мне на нервы,

ответы на это и многое другое я, к сожалению, знаю:
всё дело в том, что этим летом я совершенно пустая.



LCL  


сначала не было ничего:
ни человека, ни вещности, ни лёгкости бытия -
мир напоминал клок грязной ваты.

потом из ничего выскочил золотой кузнечик,
крылышком поднял ветерок и обнажил нечто,

это всё потому, что он крылатый.

в этом "нечто" были ЖЖ, Монтекки, Капулетти, ты и я;
в шахматы играли Дали и Гойя;
ещё не живой и тем более ещё не мёртвый Элвис
разучивал три блатных под руководством Джимми Х.;
Эйнштейн перед зеркалом тренировался показывать язык.

а потом кого-то куда-то цапнула блоха
и мир развалился на ижицы и азы.

"зырь!" - гаркнул Элвис, -
"я теперь умею ходить!"

каждый, кто сам решится пойти, навеки один,
но всё же все мы ещё имели последний шанс,
сейчас - замереть первородным "вместе",
в недооформившемся пра-тесте
любить друг друга такими, какие мы есть, но...

потом кто-то сделал первый шаг.

первый шаг освободил первый сантиметр
так называемого "свободного пространства" -
странные!
все тут же бросились в него и ощутили на себе мир
метрических мер,
где каждый может столкнуться с другим.
после - тривиальная химия:
выталкивали друг друга из нашего ставшего почему-то тесным кокона,
из окон выкидывали, выпихивали дверьми.
быть не одним, а одними - ну, как оно?

с нашими лапами, головами,
зубами, когтями, изорванным знаменем,
вечными баррикадами,
мыслями-барракудами,
верами, мерами, ценами, менами,
душами, слушай-ка, верь мне - мы стали зверьми.

это не плохо, это - биологический факт,
Элвис родился, умер и мне ни капли не жаль -
точно так же родилесь-умерла птица дрофа...

хуже другое: сегодня решаем ножами,
завтра нажимом курка, послезавтра...
послезавтра наступит - здравствуй - ядерный рай.

кузнечик золотокрылый, больше - не прилетай.



лето  


да, у Памелы Андерсон неписана краса, и интеллектом блещем мисс Склодовская-Кюри, а у меня зато сто сотен солнц на волосах, а у меня зато в глазах зарёю мир горит! какая, сударь, разница, кто прав, кто виноват, кто молод, кто состарился, кто ищет, кто нашёл, когда на волосах горят сто сорок тысяч ватт, когда в глазах трава и от травы им хорошо? давайте будем милыми и маленькими, а? давайте в травы бросимся, нанюхаемся всласть? давайте позабудем, позабудем про слова - смотрите, я зарею, я зарёю занялась... заря настолько розова, настолько хороша, что хочется упасть и в брызгах солнца потонуть; давайте позабудем, позабудем - как дышать и вниз, и вверх, и мотыльком, и к солнечному дну! не Софья Ковалевская, увы, и не мисс Марпл, зато наутро в мёдовый, тягучий суморок - чтоб не будить Вас - вышагну, и тоненький комар стряхнёт случайно на ноги мне утра серебро.



красная музыка


знаешь ли ты, что шум моря в ракушке -
это шум крови в твоей голове?
огромного вязкого моря красный шум,
моря, запрятанного в человеке...

в ракушки карцеры льётся кровь красная,
красная глина размокла и вот -
море-мир-мы - размочалена разница,
мир - красное море, а мы в нём животные

с красными ракушковыми глазами. мы
прячемся в ракушки, только - зачем?
ракушки кем-то давно уже заняты.

кромкой запёкшейся - небо вечернее.



*  *  *  

когда маленькой была, всё боялась дождика:
как ударит по щеке, мелко: кап-кап-кап!

пожила да померла, люди ждали - дожили,
вот - взлетела над землёй, трепеща слегка.

когда маленькой была, не любила лучики,
ну как опалят лицо, не поможет мазь!

если лучики не любишь, точно так получится,
что потом - когда остынешь - станешь им сама.

когда маленькой была, сомневалась в истине:
разве может на земле место правде быть?

но теперь я точно знаю, истина - лучистая,
истину хранят в стручках спелые бобы,
истина изогнута под корнями тополя,
истина рассыпана утром по траве,
истина летит пыльцой васильковой во поле,
истина - везде, куда не смотрит человек.

когда маленькой была, не любила поиски,
происки и обыски всяческих людей,

а теперь я далеко в травах успокоилась,
а теперь я истина, нет меня нигде.