Межкомнатные деревянные двери, производство дверей. Производитель межкомнатных дверей ВИС-М .;Канальный вентилятор f0c. Продажа канальных кондиционеров, монтаж промышленной вентиляции .;Детские автокресла peg perego. Детские автокресла, детские кроватки и кроватки .; огнетушители углекислотные переносные оу 3 срок годности ; Порно фото сайты.* info

Иван Кожин

Абонент простужен

* * *

Яр огонь рук.
Лезвия ее плеч.
Шея-гарда затем
Глаз ее тетива.
Ладоней клинки сухи
И холодна броня –
У моей любви все так,
Как шелест сечи в ночи.
Мертвенный холод стоп.
Пальцев иглы остры,
Остры и клыки ее.
Кожи гладкая сталь.
Поступи тихой смерть.
Мокр-ядовит язык –
Все у моей любви
Погибели у моей как.


№2.

Спотыкался и падал и, как водится, поднимался,
В грязь, ветер, разбил в кровь лицо, поднимался заново,
Имя шептал, чье-то, чужое, желчь сплевывал,
Шел дальше, номер свой нес, номер…
Ухмылялся в теплые окна, яркие занавески,
Сдувал прядь с лица, слюной истекал,
Глотал на портвейн что-то чуть-чуть похожее,
Шел и шел, нес свой, только свой, и другой ничей номер.

Да ладно, что там – второй номер – запросто,
За шаг до героя, за выстрел от номера первого,
За его окнами, в которых уже давно тепло и радостно,
Шальной пьяной пулей, спотыкаясь и снова падая,
Все вверх – до ступени, черт побери, предпоследней,
До happy сраного end’а, на который явился гостем,
И всегда так – о счастье читать в книжках,
Сплевывать желчь за минуту от праздника, за хуй собачий…

Да ладно, что там, я по горло горд своей участью! –
Всегда только ебаным запасным, резервным, вторым номером!..


4 Drugshome

память, затерянная на фотографиях,
такие-то даты случайных касаний,
музыкальная шкатулка с крутящейся балериной маленькой,
как в параллельных мирах гастроли прощальные,
другие движения, связь утеряна, абонент простужен,
из другой жизни другие люди друг другом дружат,
значение имеет все, что СЕЙЧАС, а СЕЙЧАС до сих пор прошлое,
с антресолей, из морозилки ты достаешь счастье мое отмороженное...



поцелуи

натягивается веревкой петли, что на виселице,
поцелуй замыкает, искрится, огнем ластится
и ночь проходит под совершенно иным девизом
оставляя после во рту привкус чужой слюны, рвоты
фонари как-то по-другому светят, тьма впитывает звуки и жесты,
качаясь, как пьяный, кончаешь на тонкий запах полуночи
запах же этот вьется вокруг, затягивается на шее,
и ты уже отключаешься, в голове – только глаза, губы, влажность
или, лежа с Ней на диване ближе к провалу в алкогольную бездну
замыкаешься в Ней – так похоже на секс, на простую еблю, -
языки ваши входят-выходят, оставляя только
срезанные края, разорванные ткани, горячую плоть и нет надежды на утро
но все же утро приходит, как новый прихот –
свет вытесняет события прошлого года – остаешься высосанным и прибитым
позже, конечно всплывает дерьмом кое-какая память
но главное – это губы, язык тонкой бритвой, и снова язык это больно
еще же бывает, на остановке осенним днем так на смерть не похожим
в ожидании автобуса, греетесь друг другом, жметесь друг к другу щенками,
листья вокруг, их ветер срывает с деревьев
а осень сжигает мосты и закуривает новую “пятку”
“черт, как же здесь холодно” или “у меня не обветрились губы –
и, да, никогда, но так люблю на ветру целоваться”
и холодные, жесткие, треснувшие (все ж до тебя обветренные)
шаркают по твоим, чуть ни царапая, искру выбивая
бывает и по-другому, но кое-что верно всегда
остается в оконцове одно – привкус чужой, горечь и в памяти – губы, “было мокро”
холод ли, дождь ли, весна или Нового Года подбитое празднество
все же – одно, ты крадешься домой,
западая на тех, кого ты целовал да и просто по стенам
держась за воздух и чьи-то языки, когда-то резавшие, кромсавшие, в тебя поступавшие
затягивается петля, усиленная уже сотней-другой вот этих веревок, -
поцелуев – нежданных, холодных, больных, сухих, резавших или кромсавших…

* * *
…мы смотрели телевизор…
(Ю. Визбор)

мне приснилось, что мы пережили лето,
теплую одну четвертую года,
взрезали лопатки – искали крылья,
нашли таившееся там напряжение

еще – скуку, и ничего кроме,
наше мясо подгнило, а кожа ссохлась –
и гуляли мы так по осени –
влюбленные усталые куски омертвевшей плоти.

потом мы как-то прожили зиму –
то ли снег выпал, то ли впал в землю,
дул неровный ветер, карябал крыши –
а мы сидели в машинах, считали прибыль

потом было еще какое-то время года, -
но о весне я сейчас – ни слова.
вскрой меня и взгляни под кожу –
там одно только напряженье.


* * *
После стихов А.Д.

стоим на балконе, забравшись в карманы созвездий,
с неба листьями – снег, хотя ты мне в три раза дороже,
твои тонкие холодом волосы пахнут цинично…
о господи, господи, господи,
твои губы царапают кошками –
на моих – остаются зазубрины,
а в такси бы построить с тобой отношенья
мои пальцы твоими без смысла скрываться…



* * *

залезаю в твои штаны,
словно улицы прячут в пыль,
словно город снимает джинс
с теплоты прифевральских крыш,
стон выблевывается изо рта,
моя нежность едва слышна,
привинти алкогольный блюз
к “я люблю тебя, я люблю…”
нервно пахнет твоя ладонь,
перепрячь мою гладкость в боль,
я исследую языком,
то, что прячется на потом,
а на первое – темнота,
вязкость валится изо рта,
на втором я сойду с ума,
на-до-после твои глаза,
зелень стен или крен колен,
я влезаю в твое “затем”,
мои пальцы тебе страшны –
я втекаю в твои штаны…


Совет на зиму

застигнутые врасплох, кошки,
мечтающие о куче рыбьих скелетов,
от наших шагов разбегаются в стороны,
в разные стороны от мусорных баков,

застегнутые, но все равно до дрожи
замерзшие призраки пестрого лета,
мы бродим, как кошки эти ободраны,
стараясь не нарваться на милицию или собак…
… … … … … … … … …
такие дела, зима – это три месяца,
тут мяучь-не мяучь – ноль рыбы,
главное – в разные стороны не разбежаться –
хоть кошки мы, хоть странные лета призраки…


* * *

где-то далеко,
в лоскутах вечера, в объятиях,
в тонком воздухе, в шуме моря,
совсем не я
и совсем не ты
не любят друг друга…